Девять шагов - 9

[expellearmus002]

* * *

Закат догорел, на город опустилась сумеречная дымка. Из окна тянуло морем, влажным камнем и сотней запахов грядущей ночи. Я собрал волосы, как теперь обязывал мой статус, и вышел наружу.

Позади меня в окнах лорда Нимразора горел свет. Крыло лорда Афанузила утопало во тьме. В воротах комендант беседовал с охраной - их тихие, сухие голоса поглощались выпавшим туманом.
- Кто идет? - по-отечески спросил комендант.
- Свои, - отозвался я.
- А! - смерил комендант мой форменный плащ. - Стало быть, оперился. Приветствуем. - Тут охрана отсалютовала вытянутыми руками, я ответил. Мой новый статус казался фантастическим.
- Хотите занять пост, офицер? - спросил комендант, кивнув на ворота. Я растерялся.
- Сейчас? - тупо переспросил я, борясь с винными парами, миг назад окрасившими все вокруг в восхитительные пепельные краски.
- Служебная шутка! - рассмеялся комендант, охрана подхватила. Пепельные краски сменились на лиловые. Я тоже засмеялся.
- Куда на ночь глядя? - открыл кованую решетку комендант.
- Прогуляться.
- Разрешение лорда Нимразора имеется?
- Какое разрешение?
- Офицеры могут покидать княжескую резиденцию только с разрешения князя, - невозмутимо загородил ворота комендант.
- С каких пор…- начал было я, но увидев лицо коменданта, закончил: - …Служебная шутка?
- Ладно, ступай. Если вернешься на третьей страже, тут будет другой пост, - хмыкнул комендант. - Не знаю, не знаю, как ты будешь доказывать им, отчего офицер флота Андуниэ болтался невесть где до рассвета… без разрешительных грамот… без приказа князя…
- Но вы же предупредите их?
- И не подумаю. Некогда. Пришли корабли из Азулады, сейчас пойдет опись, пятое-десятое… - комендант потер шею и доверительно посмотрел мне в глаза. - Одним словом, вряд ли получится.
- И что?
- Я бы на твоем месте взял у князя пропуск.
- Советуете вернуться?
- Мое дело предупредить. Иначе трое суток задержания… без содержания… если пустят внутрь.
- Пропади пропадом эти порядки! - взвился я, отстраняя коменданта.
- Служебная шутка! - донеслось в мою спину.

* * *

Над морем висела плотная пелена, скрывая границу горизонта. В порту сквозь туман высился лес мачт со спущенными парусами, среди которых могли быть, а могли и не быть небеленые холсты Азулады. Набережная, как всегда в этот час, полнилась гуляющими. Среди них наверняка находились мои однокашники из тех, кто отправился болтаться по городу.

На белой лестнице, ведущей в гавань от княжеской резиденции, мне попались несколько портовых рабочих. Изножье лестницы тонуло в дымке. Чем дальше я спускался, тем точнее видел в этой дымке два силуэта. Но лишь с десяти ступеней я понял, что не ошибся - это был князь Афанузил, одетый в обычный форменный плащ, вроде моего, и незнакомый мне мужчина в одежде капитана королевского флота. «Никто не собирается спать», - подумал я, и здесь ноги меня остановили. Собеседники молчали. В длинном смоляном хвосте князя Афанузила - на расстоянии вытянутой руки - блестели капли воды.
- Приветствую род князей Андуниэ и лорда Афанузила! - поклонился я.
- Доброй ночи, - оглянулся лорд Афанузил. - А!… Это ты…
- Позвольте обратиться к вам с просьбой.
- Я слушаю.
- Говорят, офицеры морского флота, чью форму я ношу, не могут возвращаться утром в резиденцию без пропуска. Прошу лорда Афанузила выдать мне то, что мне его заменит, - я снова поклонился.
- Вот это дисциплина! - усмехнулся капитан, ударив по колену сложенными перчатками. Он был на пол-головы ниже князя и тонок в кости, так что его движение, призванное быть простецки-разухабистым, оказалось аристократически-изящным. Капитаны королевского флота, каких бы привычек не набрались, остаются избранниками князей и отличаются от прочих, как сокол от индюшки.
- Ветер не изменился, - сказал лорд Афанузил. - Это пароль. Скажешь его на воротах. Спросят, кто тебе об этом сказал, ответишь - друг благой земли. Не спросят - не говори.
- Благодарю, - ошеломленно пробормотал я.
- Морская Академия? - спросил капитан князя, кивнув в мою сторону.
- Да, воспитанник брата, - тут князь Афанузил заложил свои перчатки за пояс и второй раз ошеломил меня. Вытянув руки, он развязал узел моего форменного плаща и завязал его заново, тем самым способом, каким я пользуюсь до сих пор. Один конец остается длинным, другой обвивает его вензелем, достаточно одного движения, чтобы ослабить или затянуть узел.
- Новобранцев водят за нос, - переложил перчатки в левую руку капитан. - Флотские сегодня как ополоумели, городят чушь… Пострела моего не пустили на корабль.
- Каждый год одно и то же, - повернулся к собеседнику лорд Афанузил, покончив с моим плащом. - Традиция.
- Прошу прощения, - приложил я руку к груди, - пароль тоже шуточный?
- Утром разберешься, - расхохотался князь Афанузил.

* * *

Не уверенный ни в чем, я спустился в гавань. Хмель испарился. У выхода на пирс обнаружилась группа моряков, окружившая одного из наших зубрил, и, видимо, водившая его за нос. Зубрила был с девушкой. «Покатались на лодке», - усмехнулся я.

Я брел мимо таверн, фонарей, окруженных кольцами водяного пара, доков, мимо мраморного мола, пока не дошел до складов. Дальше гранит набережной кончался, и начинался голый берег. Никто из знакомых мне по дороге не попался. Гуляющие остались позади.

На побережье опустилась ночь. В моей голове теснились мысли, притупляя чувство времени. Я брел вперед и думал о будущем. Оно сулило дары. Море по левую руку от меня было угольно черным, слившимся с небесами, так что если заткнуть уши, можно принять его за равнину. Только полоска пены выдавала его. Я шел и смотрел на эту белую горизонталь в черноте. Путь человеческий подобен полосе прибоя, вдоль которого он идет: светлый, прочерченный во мраке, неровный, но ясно указывающий направление. Нельзя идти поперек - там гибель, нельзя удаляться в сторону - там блуждание в ночи. Чем кончается размеченная дорога - неизвестно.

…Береговая трава источала запах нездешних цветов, которые здесь никогда не росли: запах забродившего меда, лунной росы и бессонницы. В детстве, оказавшись на берегу моря, я ни мгновенья бы не сомневался, что это ИХ запах, потому что Море связано с Ними. Возможно, я даже уверился бы, что встречу Их - на холме за прибрежными скалами, на гальке между валунами. Кто-то из Них, повинуясь неведомому зову, пристал к этому берегу с другого края плоского мира. Он спит на земле с открытыми глазами, созерцая круги светил, и рядом горит его голубой светильник, цветочная чаша темного металла.

Для кого они зажигают огонь? - подумал я, оглядывая берег. Сердце мое замерло и содрогнулось. Потому что между валунами справа, возле скалы, сверкнул огонь.

* * *

Я не поверил своим глазам. Неверный огонек то полностью гас, то нервно разгорался. Теперь я готов был поклясться: ветер доносил запах пролитой крови.

Огонь был рыжим, обычным для свечи или масляной лампы. Между камней устроился человек, какой-нибудь рыбак или беглый переселенец, и простить ему этот обман было невозможно. Я пошел на свет.

…Между валунами у скалы стоял на коленях человек в черном и на первый взгляд ковырялся в земле. Он стоял спиной ко мне, и эту спину закрывал форменный плащ Морской Академии: его серебряный галун предательски посверкивал в свете свечи. Галька шуршала под моими ногами, но человек был так поглощен своей работой, что до времени ничего не слышал. Я не видел, чем он занят. Поэтому, когда он наконец резко развернулся на звук, я застыл как вкопанный: его руки были в крови. Самое же ужасное открылось слева от него - хорошо освещенный, искромсанный труп.
- Амандил? - прищурился мой однокашник. Он не видел моего лица - света было недостаточно. Я тоже с трудом узнал его.
- Морфион?!
- Ты кто? - поднял свечу Морфион, и не думая вставать.
- Морфион, ты что же делаешь?! - подошел я, вперясь в страшное зрелище, представшее по мере приближения во всей своей наготе. Морфион вернул свечу на уступ и выпрямился.
- Неожиданная встреча, - безмятежно ответил он. - Хочется верить, что ты забрел сюда по воле случая… Однако чудес на свете не бывает. Не так ли?
- Что ты городишь? Кто это?
- Если тебя подослали следить за мной, тебе лучше сказать. – Его примирительный тон в данных обстоятельствах мне был непонятен. Словно он и впрямь не сделал ничего дурного.
- Можешь не верить, но это чистая случайность.
- Ладно, я знаю поговорку: кто не задает вопросов, тот не слышит лжи…
- Кто этот человек? - не унимался я.
- Раб с галеры моего отца. Каким ветром тебя занесло? Тебе полагается пить вино в обществе лорда Нимразора или гулять по тавернам.
- Морфион, что же ты наделал? - присел я над телом. - Вы, конечно, сумасшедшие, но не до такой же степени??
- Что я такого наделал? - заглянул мне в лицо Морфион, и у меня от его глаз мороз пошел по коже. Руки Морфион держал перед собой, чтобы не испачкать форменную одежду.
- Зачем ты убил его?
- Я его вскрыл. - Морфион шевельнул красными пальцами и я отпрянул. - Страшно?
- Иди ты. То, что ты сделал - против закона.
- Думай как угодно. Этот покойник полсуток как труп. Рабов не бальзамируют. Нет на их счет никакого закона.
- Зачем тебе это надо? Празднуешь совершеннолетие? Мало выпендриваться в Академии?
Морфион расхохотался.
- Что, нас серьезно держат за таких чудищ?
- А чего от вас еще ждать?
- Отлично! Скажу Кровохлебке - пусть порадуется. А ты ступай по берегу… Мало ли… Один труп - два трупа… - он шевельнул пальцами.

…Задним умом я понимал, что бравада Морфиона - его способ сохранить душевное равновесие. Способ держать дистанцию. Видимо, дружба с нормальными людьми для каждого них помеха, если все они подобным образом проводят свой досуг.
- Подумать только! - потрясенно сказал я. - А ведь никто мог ничего не знать!
- Знаешь, Гвендокар, - тронул меня локтем Морфион, - я вообще-то очень на это рассчитываю. Так что теперь, видимо, придется… - он поискал глазами по сторонам, и я наконец понял, что привлекло его внимание: изогнутый стальной стилет.
- Знаешь, Морфион, - в тон ему сказал я. - Я вообще-то давно к тебе присматриваюсь, да судьба все как-то нас разводит… Хотя я очень на нее рассчитываю.
- В каком смысле присматриваешься, Гвендокар? Следишь?
- Мне, видишь ли, любопытна твоя компания, хотя она давно просит, чтобы ей дали в нос. Не могу вас понять.
- Мы тоже вас понять не можем. Чем вы здесь на самом деле занимаетесь? Что ты делаешь ночью на диком берегу?
- Хороший вопрос. Допустим, гуляю. Люблю одиночество.
- Привлекает слава отщепенца?
- Привлекает пейзаж.
- Это меняет дело. - Морфион снова присел над трупом и к моему ужасу запустил руки внутрь взрезанной грудины.
- Ну так что, - сказал я. - Продолжишь меня подозревать? Думаешь, мне интересно доносить?
- Ладно, прости, - ковырялся в теле Морфион. - Я вообще говоря принял тебя за другого… Но, выходит, не ошибся. Видишь ли… мрак тебя забери… дай-ка мне нож… да… вот оно.
С этими словами Морфион вынул из распластанного тела сгусток.
- Прости, я еще не понял, подозревать мне тебя или нет, - сказал он, разглядывая добычу с разных боков. - А дело мое не терпит. Светает рано, и бродят разные проходимцы… Нет покоя человеку ни в жизни, ни в смерти…
- Что это у тебя в руках? - поинтересовался я, по тону Морфиона поняв, что вопрос о слежке исчерпан, а сам он не прочь видеть меня в качестве подмастерья. Занятие его было отвратительным и предосудительным, но показать свое истинное к нему отношение казалось ниже чести дунадана. Конечно, меня весьма интересовала медицина. Однако такую ее сторону видеть еще не приходилось.
- Это человеческое сердце, - сказал он. - Мышечный орган, который гонит кровь. Вот по этим трубкам. Которыми оно и крепится, как выяснилось, к прочему организму… Когда человек умирает, сердце перестает сокращаться, сиречь останавливается… Никто не знает, отчего оно сокращается и что у него внутри. Является ли его остановка причиной смерти или ее следствием. Неизвестно, отчего зависит продолжительность жизни. Рабы живут мало. Дунэдайн много. Извини… Думаю, надо разрезать теперь дунадана… Что, разумеется, запрещено. В этом загвоздка.
- Так тебе за этим понадобилось резать труп?
- Знаешь, Гвендокар, я много бы дал, если бы как-то можно было устроить вскрытие живого… - Морфион глянул на меня, словно прицениваясь. - Но это абсолютно исключено…
- Ты говоришь чудовищные вещи.
- Да ну. - Тут он перехватил стилет и распрямился. - Надо это вымыть. Возьми свечу, Наблюдатель, пойдем-ка к морю… Там, сдается мне, посветлее.

* * *

У моря и впрямь было посветлее - из-за края скалы вышла поздняя луна. Морфион зашел в воду, ополоснул свой трофей и пристроился резать его, сидя на корточках. Я держал свечу.
- Хоть бы плащ свой снял, - сказал я. - Сейчас брызнет.
- Не брызнет, у мертвых кровь стоит, - авторитетно сказал Морфион. Действительно, то ли он был прав, то ли был ювелирно точен. Наконец, мы оба уставились на студенистые половинки.
- Как тебе не противно заниматься мертвечиной, - сказал я.
- Все там будем, - философски изрек Морфион.
- Тем более. Что интересного.
- Ага. Ага… - отвлекся Морфион. - Это у нас значит четыре отделения… четыре времени года… На четыре стороны света… Вечный круг… Как же оно работает у живого? Что тут у нас за пустоты?… А кровь-то вся ушла… Медики, вражье семя… Ведь ни один ничего не сказал…
- Сердце - источник жизни, - процитировал я нашего лектора.
- …Но не ее причина… Здоровое совершенно сердце… Кто же определяет твой срок?
- Говорят, судьба.
- Так. Я знаю, где находится эта судьба. Придется все-таки вскрывать голову.
- Ты серьезно?
- Куда серьезней… Пойдем-ка обратно.
Мы вернулись. Луна выползла из-за скалистой тени, и добавила света. Галерный раб выглядел жутко.
- Отчего он умер? - спросил я
- От побоев, - ответил Морфион. - Гребцы забили. Одним словом, по этой причине. Где находится его смерть, я не знаю.
- Как ты его сюда приволок?
- На лодке. - Морфион присел над рабом и ощупывал его голову. Вид его стал мрачным. - Так, - сказал он сам себе. - Теоретически возможно отделить голову от позвоночника и подобраться снизу… Или через глазницы… Грязи, конечно, много. Вопрос, насколько прочны кости. Практически нужна пила.
- Ты думаешь, как влезть в голову? - кисло спросил я.
- Вроде того.
- Отпилить макушку.
- Ладно, сначала отпилим голову.
…Мы отпилили голову. Подарочный кинжал пошел в работу. Работа продвигалась медленно, поэтому мы возились дольше, чем рассчитывали. Мне до сих пор непонятно, как меня сподобило участвовать в этом процессе. Очевидно я сказал себе - если Морфион может, то и я смогу.
- Так, - снова сказал Морфион, поднимая голову за волосы. - Это дело я возьму с собой.
- Тебя остановит патруль, и ты не отболтаешься.
- Я не пойду в город, я вернусь по воде. В трюме распилю. - Морфион завернул голову в тряпки, бывшие кода-то одеждой галерника. - Так. Теперь, пока не рассвело, надо еще кое-что посмотреть…
…Подобным образом, беседуя сам с собой, Морфион исследовал брюшину, доставая оттуда куски слизи. Запах от тела шел чудовищный. Спасал лишь морской бриз.
- … Деформация - бормотал Морфион. - … или с рожденья ущерб… Ладно, теперь все ясно… Ну, медики, ну, вражье семя…
- Ты веришь в бессмертие? - неожиданно спросил я.
- А ты?
- Нет, разумеется.
- Зря.
- Ты хочешь сказать, что жизнь может длиться вечно?
- Возможно.
- Но ты же только что говорил, что все мы там будем.
- МЫ - будем… А кое-кто другой, может, нет.
- Ты потому так трупами интересуешься? Ищешь свидетельства?
- Доказательства.
- Глупость все это. Бессмертных народов нет.
- Только полный идиот может считать, что человек в состоянии придумать нечто, чего нет в нем самом. - Морфион поднял голову и усмехнулся. - Если человек придумал бессмертие - значит, оно есть. А если не придумал, тем более. Слышал сказки про нимерим?
- Старший народ?..
- Нимерим, сияющие.
- Кто их не слышал…
- По-твоему это варвары из переселенцев сочинили?
- Ну не дунаданы же.
- Темные, грубые, бескультурные варвары, которые даже умереть не могут как приличествует человеку, - тут он ткнул куль с головой, - сочинили такую красоту? Белые острова бессмертных? Вечно юные короли в крылатых шлемах? Ты что? Ты остров-то наш видел? Есть тут хоть один белый город? Только гавань Андуниэ, и то местами… Ты видел наши шлемы? Куда на эти горшки еще крылья?
- Остынь, - сказал я. - Корона Гимильзора Ар-Индильзара, что в усыпальнице Арминалэта, это натуральный крылатый шлем.
- Один в своем роде. Очевидно, ему подсказали боги. - И Морфион расхохотался.
- А ты хочешь что сказать? Что-то я тебя не разумею.
- Ладно, - погрузился в работу Морфион. - Нам, скандалистам и саботажникам, можно исповедовать крайние взгляды. Вот мне вздумалось полагать, что сказки про старших - это чистая правда. Только эти старшие - особый род людей. Преображенная кровь. Может, и внутри там все иначе выглядит…
- Поймаешь Старшего - убьешь и вскроешь?
- Не исключено.
…Мне казалось, я весь пропах мертвечиной. Куски слизи были выложены на гальку ровным рядком. Я даже думать не хотел, что с ними будет, когда взойдет солнце.
- Морфион, пора бы закругляться, - сказал я.
- Сейчас. Погоди. Иди пока, искупайся.
Странное дело - я даже не ожидал, что так легко последую его совету. Снимая одежду, я не мог избавиться от мысли о своих внутренностях. Я плескался так долго, что встретил рассвет в воде.
Когда я выбрался на берег, Морфион сидел на гальке. Лицо его было бледным, наверное, от бессонной ночи.
- Не одевайся, измажешься, - сказал он. - Пойдем, похороним тело.
- Вот бы ты тут попрыгал один… - сквозь зубы сказал я.
- Попрыгал бы, - подтвердил Морфион. - А теперь вместе развлекались, вместе и закапывать.

* * *

…Тело мы забросали камнями, насколько смогли.
- Птицы доклюют, - сказал Морфион, оправдывая свое нерадение. Камни таскал в основном я.

Продолжение следует

Comments

[til-ulen.livejournal.com]

бррр, ужас какой. при таком подходе эльфам бывать в Нуменоре может быть небезопасно.

[expellearmus.livejournal.com]

Ну, к нашему моменту их там и не будет)

да-да, моя Прелесссть...

[den-king.livejournal.com]

[с наслаждением возобновляю погружение в Чтиво! ;-Ъ]

...сравнительный анализ анатомии Человека, Варвара и Мутанта...
В идеале - именно что вскрытие живого тела!
В контексте разнообразных форм ксеноискусства с Материка...
эээх...
превосходное эссе вышло бы...

главное что б мой персонаж дожил бы до реализации подобного гештальта...

Re: да-да, моя Прелесссть...

[expellearmus.livejournal.com]

Мы все уповаем, гражданин!)