expellearmus002 | Предки-5

Жизнеописание моих предков. В корпусе текста есть фотографии, все они очень дурного качества, частично вытянутые фотошопом.
* * *
Моя мама родилась в августе 1946 года, и у нее в дне рождения такая же разница в одни сутки с дедом, как у меня с моим отцом.

Моя мама, неся определенные фамильные черты, тем не менее ни на кого из родни не похожа. У нее черные густые волосы, синие глаза, длинный рост, крупные черты лица и ноги из коренных зубов, что в юности выглядело как откровенная диспропорция. В отличие от бабушки мама в среднем умела шить, резать овощи, петь и имела только одну мечту: всю жизнь играть на пианино (то есть по ее понятиям – ничего не делать). Работать на социализм она не хотела, училась через пень-колоду, читала Мопассана, влюблялась в киноаристов и постоянно мечтала, глядя в даль. Довоенный стандарт внешности к этим временам снова поменялся, и высокие комсомолки-кариатиды (от чего так страдала бабушка) вышли из моды, вошли же в нее спелые хорошо оформленные женщины небольшого роста, способные после войны восполнить генофонд. Мама считала себя страшной уродиной, дылдой, недоразвитой марсианкой, и окружающие ей об этом щедро напоминали. Мама расцвела в 19 лет, когда до Златоуста дошли миниюбки, и родители, сломленные дуракавалянием дочери, наконец купили ей пианино.

Мама

К этому времени мама уже сходила замуж и убедилась, что пианино лучше.

История с маминой музыкой темна и полна тайной несправедливости. Моя мама – самоучка. С самого детства она не признавала ни один инструмент кроме фортепьяно. В Туле, на квартире предков, куда ее свозили в свой срок, она заняла старый тамошний инструмент и играла по слуху. Маме было шесть лет. Пианино было антикварным, дореволюционным, черным, с припаянными канделябрами и резьбой, и конечно никто бы так просто его не отдал. «У твоей дочери талант, ее надо учить», - сказали ей родственники. «Ерунда!» - отмахнулась бабушка, - «Это детская блажь, с возрастом пройдет».

Дальше началось мамино нытье. В Златоусте у кого-то из знакомых нашлось пианино – и мама бегала туда «заниматься». Купить инструмент в Златоусте было нереально – их производили в каких-то других городах, и распространяли тоже по другим городам, по нездешним магазинам. Продать с рук никто не мог, так как бесхозное пианино в качестве мебели – такое бывает только в праздных и богатых столицах. А в маленьком Златоусте это источник питания и профессия. По мнению бабушки – несерьезная и странная профессия, поэтому никаких усилий для покупки она не прилагала. Всю школу мама мыкалась по каким-то знакомым интеллигентным теткам, которые пускали ее «поиграть». Кто-то поставил ей руку, кто-то научил читать ноты. Кто-то с ней даже занимался – всплывает характерная фамилия не то Фишман, не то Трейер, не то Фанштейн. Это неизвестная пианистка сказала маме одну правильную вещь: учителя музыки – технари, инструкторы, они переоценивают аппликатуру и ни черта не смыслят в душе музыки. Играть надо сердцем. Потом на бабушкин интернат выделили инструмент, в здании шел ремонт, и пианино жило дома. Мама плакала, когда его увозили. Бабушка упорно не замечала маминых пристрастий. В старших классах мама так настрополилась играть, что озвучивала в школе гимнастику (в силу худосочности, как я понимаю, она была постоянно освобождена).

Когда мама на тройки закончила десятилетку, бабушка с вечной присказкой «Оленька не глупая, но очень ленивая» использовала связи и пристроила дочь на непыльную работу в библиотеку. В библиотеку мама не вошла. Она дошла только до дверей, посмотрела, представила свое будущее, развернулась, и пошла в ближайший детский сад с вопросом: не нужен ли музыкальный руководитель.

Таковой был нужен, зарплата оказалась в два раза больше библиотечной, а рабочий день – только до обеда. Бабушкина фамилия сработала как пропуск. Это был тот рай, о котором мама мечтала всю жизнь. Теперь до самой старости она могла играть сентиментальные вальсы, красить глаза, вить кудри, носить легкомысленные юбки и после двух часов дня вообще делать что угодно.

Так она и живет до сих пор.

Бабушка была в ярости, но финансовый вопрос ее убедил. Так мама с божьей помощью выиграла свою главную войну. Пришлось бабушке купить ей пианино.

Это полосатый концертный немецкий инструмент, у которого даже белые клавиши в полоску, а коричневая полировка имеет характерный янтарный отлив. Когда оно играет, все соседи вешаются. Оно двадцать лет не требует настройки, и антикварная тульская древность на его фоне – полная чушь.

Устроившись на работу «по профилю» мама наконец решила пойти поучиться в музыкальную школу. Удивительно как без всякого нормального образования по этой части она ее закончила (вечернее отделение) и поступила в музучилище. Из училище она, правда, потом ушла – и в результате окончила пединститут.

«Неглупая, но очень ленивая» мама всю жизнь училась плавными наскоками. У нее корки переводчика с немецкого, какие-то дипломы методиста, хоровика-дирижера, учителя начальных классов и куча тому подобного. Бабушка всю жизнь в нее не верила, и даже первого мужа привела ей за руку сама. Во всем этом виноваты легкомысленные юбки, кудри и синие глаза.

История первого маминого замужества полна темных омутов. Работая директором интерната, бабушка присмотрела молодого 25-летнего преподавателя неназываемой дисциплины, более всего похожей на ЗОТС (работа с преступными сиротами по самозащите и социализации. Официального названия не помню). Звали его Александр Журавлев. Он так понравился бабушке, что невзирая на разницу в возрасте та стала флиртовать, протежировать и кормить Сашу ужинами в семейном кругу. Дед ничего не мог с этим поделать, Саша не сходил дома с уст, его достоинства превозносились до небес, к тому же Саша сам был сиротой со сложным и темным прошлым.

Семейный быт и домашняя еда были Саше приятны, дружить он умел, бабушку уважал, а с дедом они редко и незаметно выпивали (бабушка временно закрывала глаза). Единственное, что его смущало – 14-летняя «Олька», которая с одной стороны полный подросток, с другой почти девица, а Саша фактически поселился у нас дома, так как бабушка не имела моральных сил с ним расстаться. Его звали так же, как ее погибшего сына.

Перспектива была понятна – Сашу женят на «Ольке», как только та чуть подрастет – и таким образом бабушка будет владеть молодым человеком безраздельно.

Никто не был против. Сомневалась только мама – она совсем не понимала Сашу, он был изрядно старше, слушал странную югославскую музыку, курил, постоянно молчал, любил одиночество и крутил в голове какие-то свои мужские думы. Он имел большое обаяние, демонический облик, и неясную сферу интересов. У него была сестра в Челябинске и бросившая его жена неясно где. Маме хотелось пианино, а не Сашу.

Саша Журавлев

Тем не менее все случилось как по писаному. Маме исполнилось 16 лет, и не смотря на Сашин первый брак (действующий) «детей» сочетали. Очевидно, пошел в ход старый трюк с изничтожением паспорта. Бабушка была счастлива, а мама нет. Она пропадала по подругам и брыкалась, Саша философски молчал и называл маму «деткой». Они прожили четыре года, путешествовали, подолгу занимались каждый своей жизнью, мама училась, Саша странно недомогал, и при каждом Сашином появлении на маму накатывало предобморочное состояние. На всех фотографиях этого периода у нее настолько испуганный и ошарашенный вид, словно она никак не может осознать, что именно с ней приключилось.

Мама говорит, что Саша был ее первой и самой сильной любовью, но она при этом не могла понять, зачем же нужен секс. Она исписала ласковыми словами все его фотографии и часто говорит, что «птичьи» фамилии самые лучшие.

По истечение совместных лет открылась наконец и главная Сашина тайна – он оказался наркоманом. В его столе на рабочем месте нашлись морфий, шприцы и остальные причиндалы, за коими последовало признание. Ослепленная своими фантазиями бабушка очень сокрушалась, однако финал был понятен – Саша попросил прощения, сказал, что неизлечим, и уехал из города, а маме все же купили пианино.

* * *
Расставшись с Сашей и долбимая бабушкой как неудачница, мама сделала неутешительный вывод: все мужчины после Саши казались ей дураками и уродами, и никто ее не полюбит так, как мог бы собственный ребенок. Конечно, жил на свете человек, который ее действительно понимал - двоюродный брат Юра. Юра был красив, тонок в кости, нервен, темноглаз, артистичен. Но это был брат, и взаимная любовь обрекалась на платонизм.

С такими мыслями мама отправилась отмечать новый год с подругами, где и познакомилась с моим отцом, инженером из военной семьи. Его звали Владимиром. У него были зримые достоинства: он не пил, не курил и вел аскетичный образ жизни. К тому же его имя хорошо, как-то по-княжески сочеталось с маминым.

Мать Владимира Клавдия (моя бабка по линеии отца) была замужем за полковником, она тоже не работала, коллекционировала меха и хотела только одного: женить сына Володю на девушке из приличной, известной семьи. Другой ее сын, брат моего отца, сидел в тюрьме за хулиганку.

По этой причине моя семья до сих пор не уверена, что Володя - родной сын не только своего отца, но и своей матери. Ходили упорные слухи, что Клавдия взяла его из детдома, поскольку своих детей тогда еще не имела. Никто ничего опроверг, но и не подтверил.

Дальше развернулся родовой сюжет: Володя был робок, стеснителен, и никак не мог сделать маме предложение. Сомнительное сватовство длилось год. За мамой ухаживали спортсмен и зубной врач, но один казался ей дураком, другой уродом, так что она выбрала Володю, который впоследствии не избежал обоих званий.

Это был странный, короткий брак, целью которого являлась я.

Очевидность такого положения вещей видна уже с момента маминой беременности. Володя начал подолгу пропадать у своей матери, где сетовал, что «у Ольги три осенних пальто, а у меня всего одно!» и что «меня там совсем не уважают!». Мама посещала свою вечернюю музыкальную школу, играла на пианино постоянно ела шоколад. От мысли о соленых огурцах ее тошнило, а шоколад шел килограммами. Музыкальные таланты мамы от беременности сильно возросли, и чем больше делался живот, тем мощнее и эмоциональнее становились аккорды. Она сдала зимний экзамен неожиданно очень круто (тут ей и стали немедленно прочить музучилище). Вдобавок она внезапно вспомнила молитву Деве Марии, которую услышала еще малолеткой в Туле (и, как выяснилось, ни слова не забыла). И стала ее почитывать. Еще у нее улучшился цвет лица, и глаза окончательно посинели. Володя впал в недоумение. 31 января у свекрови Клавдии был день рождения. Мама с папой поехали праздновать. Пили шампанское, танцевали, мама была вся в голубых кружевах и очень весела. В середине ночи она почуяла недомогание, в пять утра после банкета родилась я. Володя остался с матерью и в роддом не ходил.

Говорят, он послал туда маме остатки закуски со свекровского стола.

Думаю, ему передали все, что мама думает по этому поводу.

Маму встретили бабушка и дед, Володя не показался.

Потом он показался пару раз, после чего ушел совсем, так как дети плачут.

Он хотел мальчика.

Через несколько месяцев он пришел выяснить свой статус, и мама выставила его чемоданы на лестницу.

Все оказались сыты. Володя вскоре оформил развод и женился на нормальной женщине без пианино. Мама в кладовке прочитала книжку про Моцарта, так как днем она спала, а ночью из-за меня нет, и чтобы не жечь люстры, сидела в кладовке с романом про «Возвышенное и земное».

Отцовых фотографий я не имею, так как мама их выкинула после суда (отец не платил алименты, подделывал справку о доходах – чтоб и не взимали, и в какой-то момент дело решали через прокурора). Вживую я видела его только один раз.

После этих событий матушка моя имела вполне романтическую жизнь, полную казусов, путешествий, артистов оперетты и даже одного генерал-лейтенанта, шпиона КГБ. У того вообще было четыре паспорта разных держав, в каждом – свои даты рождения, афганский синдром, неврастения и подпольная кличка «Кобольд» (говорят, так там дают имена – тыкают пальцем в таблицу Менделеева, куда выпадет, так и зовись). Он были женаты, но быть замужем за шпионом – еще хуже, чем за наркоманом.

Последним маминым приключением был маг-гипнотизер, который потом умер, но являлся ей после смерти мотать нервы и тянуть деньги на амулеты. Еле выбралась.

Сейчас она прочитала все книжки по гипнозу, подковалась в лигилименции и завела себе следующего гипнотизера, надеюсь обойдется без жертв.