В выходные ИЗОШЛИ
12 March 2007 02:48 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
expellearmus002...В ночь с суботы на воскресенье я пересекла Битцевский Парк в рамках игры по исходу нолдор. Это была отменная прогулка по снегу. И если б не невнятное топтанье по холоду в середине операции - уже после того, как я убила нашего Лорда-предводителя - все было бы вовсе замечательно.
Я не люблю убивать людей и эльфей. Но зачем-то некоторые изх них сходят с ума, и тогда с ума могут сойти все остальные!
Под катом кусок литературного Исхода для тех, кто разделил это путешествие:-)
…Когда над горизонтом из-за моря взошло зарево – факельное зарево, нынешний цвет моего народа – мы, наконец, убедились, что преданы. Первый Дом сжег корабли.
В этом зареве сгорела наша последняя податливость. Мой народ не чудж сомнений, если ему дана свобода. Лишенный выбора, он не сомневается никогда. Мы сжали кулаки и пошли вперед.
Нас вел глава Второго Дома, он был старше всех, и потому взял ответственность на себя. Он сказал – на краю севера царствует холод, от него вода становится стеклом. Это порождение Моринготто, Врага, но оно будет для нас спасением, Враг сам расставил себе ловушку. Мы перейдем остекленевшее море и так достигнем иного берега, и там разочтемся за все.
…Наш народ не любит вспоминать об этом переходе – еще меньше, чем о бойне в Гаванях. Мы не были готовы к холоду, никто из нас не знал, каков он, никто из нас не видел льда. У нас не было одежд, спасающих от пронизывающего ветра, наши ноги утопали в снегу, и он плавился от тепла нашей кожи.
Мы шли по снегу, из которого торчали обломки сизых скал, а море все было морем, и этому морю мы подарили наших первых мертвецов. Потом скалы исчезли под снежными шапками, мы больше не оступались, и мой старший брат отстал – он сказал, что пойдет последним, дабы никто из нашего народа не был брошен в час нужды. Потом на воде показались льдины и большие плавучие острова, и наконец мы дошли до мест, скованных морозом. Здесь больше не царствовал непроглядный мрак, от льда исходило сияние, и сияние лилось с небес, и мы запели.
Мы шли поперек вод по грядам сросшихся льдин и пели, пока силы наши не иссякли. Лед покрывали глубокие темные трещины, словно под ногами нашими лежал невиданный узорный камень. Свет этих мест был синим, блеклым и неверным, и лица наши были сини, и руки, что не держали сталь. Металл обжигал. Все, что еще можно было бросить, мы бросили здесь – и до сих пор на севере льды должны сиять от наших щитов, камней, перстней и ожерелий. Только лорды несли свою ношу. Знаки родов, знамена и оружие. Мои младшие братья ушли далеко вперед и смешались со Вторым Домом. Средний брат казался седым, он не поднимал головы. Глава Второго Дома, шедший первым, постоянно оглядывался назад. Он желал придать мужества отставшим, но был бессилен: женщины опускались наземь и отказывались подниматься. Вслед за ними отказывались продолжать дорогу их мужья. Мы хоронили их в толще льда. Постепенно удивление прошло, мы сами сделались холодны, как лед.
Мы редко останавливались, привалы были коварны и смертоносны. Мои младшие братья вернулись. Старший сын Главы Второго Дома, что любил песни об охоте, опустил под лед супругу. Он никого не хотел видеть. Мы брели, словно призраки, что нигде не знают тепла, и спали на ходу с открытыми глазами. Наши слезы – дар слабости – были тверды, как камни.
Я не люблю убивать людей и эльфей. Но зачем-то некоторые изх них сходят с ума, и тогда с ума могут сойти все остальные!
Под катом кусок литературного Исхода для тех, кто разделил это путешествие:-)
…Когда над горизонтом из-за моря взошло зарево – факельное зарево, нынешний цвет моего народа – мы, наконец, убедились, что преданы. Первый Дом сжег корабли.
В этом зареве сгорела наша последняя податливость. Мой народ не чудж сомнений, если ему дана свобода. Лишенный выбора, он не сомневается никогда. Мы сжали кулаки и пошли вперед.
Нас вел глава Второго Дома, он был старше всех, и потому взял ответственность на себя. Он сказал – на краю севера царствует холод, от него вода становится стеклом. Это порождение Моринготто, Врага, но оно будет для нас спасением, Враг сам расставил себе ловушку. Мы перейдем остекленевшее море и так достигнем иного берега, и там разочтемся за все.
…Наш народ не любит вспоминать об этом переходе – еще меньше, чем о бойне в Гаванях. Мы не были готовы к холоду, никто из нас не знал, каков он, никто из нас не видел льда. У нас не было одежд, спасающих от пронизывающего ветра, наши ноги утопали в снегу, и он плавился от тепла нашей кожи.
Мы шли по снегу, из которого торчали обломки сизых скал, а море все было морем, и этому морю мы подарили наших первых мертвецов. Потом скалы исчезли под снежными шапками, мы больше не оступались, и мой старший брат отстал – он сказал, что пойдет последним, дабы никто из нашего народа не был брошен в час нужды. Потом на воде показались льдины и большие плавучие острова, и наконец мы дошли до мест, скованных морозом. Здесь больше не царствовал непроглядный мрак, от льда исходило сияние, и сияние лилось с небес, и мы запели.
Мы шли поперек вод по грядам сросшихся льдин и пели, пока силы наши не иссякли. Лед покрывали глубокие темные трещины, словно под ногами нашими лежал невиданный узорный камень. Свет этих мест был синим, блеклым и неверным, и лица наши были сини, и руки, что не держали сталь. Металл обжигал. Все, что еще можно было бросить, мы бросили здесь – и до сих пор на севере льды должны сиять от наших щитов, камней, перстней и ожерелий. Только лорды несли свою ношу. Знаки родов, знамена и оружие. Мои младшие братья ушли далеко вперед и смешались со Вторым Домом. Средний брат казался седым, он не поднимал головы. Глава Второго Дома, шедший первым, постоянно оглядывался назад. Он желал придать мужества отставшим, но был бессилен: женщины опускались наземь и отказывались подниматься. Вслед за ними отказывались продолжать дорогу их мужья. Мы хоронили их в толще льда. Постепенно удивление прошло, мы сами сделались холодны, как лед.
Мы редко останавливались, привалы были коварны и смертоносны. Мои младшие братья вернулись. Старший сын Главы Второго Дома, что любил песни об охоте, опустил под лед супругу. Он никого не хотел видеть. Мы брели, словно призраки, что нигде не знают тепла, и спали на ходу с открытыми глазами. Наши слезы – дар слабости – были тверды, как камни.
