Девять шагов - 14

[expellearmus002]

В порту было полно народа. Большинство приветствовало княжеского отпрыска наклоном головы и словами: «светлого вечера, Барун-Азра’н!» Ко всем представителям королевской крови было принято обращаться этими словами - «Повелитель Морей», но в Арминалэте за ними стояло куда меньше, чем здесь, где князья действительно повелевали морем и жили на берегу. Впоследствии этот титул я мысленно применял только к князьям Андуниэ.

Нимрузир вклинился в толпу, пересек набережную и отправился на пирс. На гранитных тумбах сидели моряки, покуривали трубки и обсуждая свои дела. В одной из таких компаний я обнаружил Морфиона.
- Привет, Эглер, - сказал я, проходя с наследником мимо.
- Ага, - оторвался от беседы Морфион. - Добрый вечер, принц, - он кивнул Нимрузиру и тот заулыбался. - Ты очень вовремя, там все кончилось.
- Лодка была? - спросил Нимрузир.
- Нет, сейчас придет. Постойте с нами.
…В компании были еще пятеро саботажников, и все они ждали лодку с князьями. Никто не возражал против моего присутствия - возможно из-за Нимрузира - откуда я сделал далеко идущий и приятный вывод.
- …Ага, - продолжил Морфион, снова обернувшись к приятелям. - Так вот, и он, разумеется, пытается снести ему голову («силы небесные! - подумал я, - снова голова»). Попадает по шлему, и, разумеется, застревает клинком между этими ужасными крыльями, и в результате сносит этот шлем. Тот его вообще не застегнул, так надел, я думаю из-за личины. И тут… кого же он перед собой видит?
- Женщину, - предположил один.
- Свою тещу, - уточнил другой.
- Нет, нет и нет.
- Э… ты хочешь сказать, там был нимер.
- Нет, не отгадали.
- Ладно, скажи.
- Там, дорогие мои друзья и соратники, был ни кто иной, как Барунаган.
- Да ладно ты!..
- За что купил… Рожа, говорит, у него была - в страшном сне не приснится.
- Ну, это понятно, люди столько не живут. Наверное, он там заживо гниет.
- Гниет - не гниет, а выглядит мертвецки. Ну, и ясное дело, тоже замахивается. Ну, наш-то не подкачал, увернулся и со всей силы рубанул тому прямо по голой голове. И тут, друзья мои и соратники, случилось самое интересное. Потому что клинок прошел прямо сквозь его лицо.
- И что?!
- И ни-че-го.
- Вранье. Как этого Барунагана вообще признали? Не думаешь же ты, что он представился? Здравствуйте, я Барунаган?
- Представь себе, именно так и было. Что, говорит, уставился на меня? Не признаешь? Я ваш Барунаган, которого вы выперли со своего вонючего острова.
- Вот гад. Одна беда - не верю я этим сплетням.
- Воля твоя. Наш тогда говорит ему: выперли тебя, Барунаган, за дело. С такой рожей в приличном обществе делать нечего. Тот засмеялся и щитом своим нашего теснит. И видно, что как его не доставай - ничего ему не делается, словно все насквозь проходит, сквозь кольчугу прямо, ни одно колечко не звенит. Представляете? Наш в шоке просто был. Говорит ему - что ж ты, мразь, до сих пор не помер? А тот - не помер, и не помру. Пока вы там рассуждали о бессмертии, я его заполучил. Теперь вам крышка.
- Вот сволочь.
- И что? Чем кончилось?
- Расцепились бортами и разошлись. Наши веревки перерубили. Видал груз? Там у них своего такого добра навалом…
- Слушай, а что ему надо было? Небольшая демонстрация силы?
- Отец говорит - он орал: «Чтоб духу вашего не было на моей земле»!
- На его земле! Вот это хватил.
- Наша колония - это его земля теперь?
- А как ты думаешь? Будет он после всего наших королей уважать? Он теперь сам.
- Бардак.
- А что с загурзаном вашим стало? Там и оставили?
- Конечно нет. Вывернулся, так на веревке и втащили. Только не спрашивай меня, что было бы, если б они бились не у борта.
- Да как же он свидетеля-то отпустил?
- О. Это отдельная история. Весьма, кстати, поучительная. Дело в том, что бывший наш гражданин Барунаган сделал из свидетеля посла. Мало того, что он его ранил, он ему еще сказал напоследок, как теперь мы, смертная пыль, должны нашего бывшего гражданина Барунагана именовать. А именно - лордом Аргором. Не правда ли, весьма изобретательно?
- У него туго с воображением, я всегда подозревал.
- Ну, его нельзя в этом обвинять - досталось бедняге такое имя, хоть плачь, и он с ним сжился, теперь ничего не остается, кроме как переводить его на разные языки. Очевидно никакого иного он пока не заслужил…
- Был Леденящий - и сплыл Леденящий. Видать, все же стыдно.
- Я отчего-то думаю, что ему не стыдно. Это он выражает акт презрения. А что? Понятное человеческое чувство. Не чуждое никому.
- Погодите, Морфион - и что загурзан? Хочешь сказать, он его специально не добил, чтоб тот весть передал? Про этого поганого Аргора?
- Хочу сказать. Рана - это тоже весть. И теперь мы переходим собственно к поучительной части. От весьма безобидной раны над коленом наш посол, как бы так получше выразиться, сейчас умирает.
Кто-то присвистнул.
- От раны над коленкой?
- Ты хочешь сказать, они ее запустили?
- Конечно, нет. Можно было бы все свалить на дальнюю дорогу, но это так, для олухов. Рана затянулась. Рубец голубого цвета. Воспаления нет. Человек при смерти.
- Слушай, это точно? Ты его видел?
- Вчера. Пока вы по кабакам ходили, я его смотрел. Отец велел.
- И что?
- Увы. Родитель мой сильно нервничает. Не знает, как матери его сказать. Сам же упрашивал отпустить. Мальчик света белого не видел, то-се. Мальчика нашел...
- Слушай-ка, а он точно от того умирает? Может, зараза какая… мало ли на востоке…
- Родителю моему это, надо сказать, все равно. Мое же мнение весьма определенное - не зараза это. То есть зараза, да не та…
- Бардак.
- Отравленный клинок? Прямо как в сказке. Зачарованные доспехи… Что-то меня тут смущает.
- А ты не смущайся. Ты просто представь, что это все у него от Тху. Никаких сказок не надо.
- Сволочь.
- Полностью с тобой согласен. А теперь переходим к морали. Барунагану, как вы понимаете, дорогие мои друзья, совсем не хочется оставаться в тени. Тогда пропадет весь смак. Не так ли? Поэтому я думаю, что все это нападение - чистая показуха. И еще я думаю, не потеряй он шлем - он бы так и так его снял, покрасоваться. Знал перед кем. Он отцовский корабль до винтика знает.
- Зачем? Ему ж может аукнуться. Он неужели думал, что родитель твой промолчит? Дойдет до цитадели - и привет, война. Разнесут его распрекрасное королевство, нечем станет похваляться.
- Нашу колонию? Не смешите меня. Цитадель скорее своим деревом растопит камин.
- Кстати - а у них в колониях разве сейчас не война?
- Какая же это война, коли нас там нет? Это так, полевые игры.
- Слушайте, может это и есть то, что ему надо? Провокация - и война. Скажите мне, что это не провокация.
- Очень, знаете ли, похоже на правду. Колониальный бунт - это то, чего нам не хватало.
- Именно. Колониальный бунт - и цитадель осталась без серебряных сервизов. Навсегда. А мы без гребцов. Представляете этот ужас - больше ни одного раба. Все ходят под парусами и сами готовят себе обед. Потом сгниет последнее оружие…
- …И после этого Барунаган явится сюда. Все пашут землю и едят из деревянных мисок. Да здравствует Барунаган-освободитель, вернувший золотой век! И бессмертному его правлению не будет конца…
- Ладно, посмеялись и будет. Если это действительно провокация - это не шутки. Интересно, что там князья сейчас по этому поводу нарешали.
…Морфион сказал это, потому что к пирсу пристала лодка. В ней сидел его отец, на корме полулежал лорд Нимразор, Афанузил стоял. Он разглядел своего сына и помахал ему рукой. Нимрузир побежал навстречу. Два гребца отряхнули весла.
- Да здравствуют князья Андуниэ! - выбросили руки в приветствии саботажники.
- Добрый вечер, элендили, - наклонил голову лорд Афанузил, ведя за руку сына. Морфион вышел вперед. Капитан Майтосадор остановился.
- Ну что? - спросил Морфион напряженно. - Все?
- Можно сказать, все.
- Папа, мне жаль. Говорил я тебе, возьми нормального целителя.
- Этот разговор окончен.
- Знаешь, папа, я всерьез подумываю, не податься ли мне во врачи. Моряков у тебя и так довольно.
- Разговор окончен. Подробности - в каюте. Я иду к его матери, и лучше бы ты меня не задерживал.
- А я?
- А ты делай, что хочешь.

Последним показался лорд Нимразор. Он смотрел, как отчаливает лодка.
Проходя мимо компании, он тоже удостоился приветствия, и подошел прямо к нам.
- Так, друзья мои, - сказал он. - Освободите пристань. Тебя, Серегонд, ждет отец на палубе, и я заверил его, что эту ночь ты проведешь не в кабаке. Думаю, опровергать меня ты не захочешь. Кто из вас бросил вчерашней ночью оружие, меня не интересует - однако впредь прошу не поступать как школьники. Носите оружие - имейте смелость носить его и при мне. Заберете свои клинки в караульне, там оповещены. А ты, Гвендокар, зайди ко мне… завтра на закате. Доброй ночи.
Он едва заметно кивнул, повернулся на каблуках и зашагал к выходу с пирса, где его уже поджидал капитан Майтосадор. Не понятно почему, мы все смотрели ему в спину и чувствовали себя разоблаченными. На лицах саботажников читалась сложная смесь смущения и почтения. Мое лицо я даже боялся себе представить.
Наконец два прямых силуэта затерялись в толпе.
- Литеферн, - протянул мне руку один из саботажников. - Мервый пепел, что в переводе на человеческий язык звучит как Пепелище. А как тебя называть, Гвендокар?
- Латронильва.
- Наш шпион! Сказано сильно. Будем надеяться, что и небезосновательно.
Еще несколько рук протянулось вперед:
- Фендаринг. Холодный дом, по нашему говоря, Склеп.
- Алагос, Шторм.
- Кильянин. Долина слез, по нашему говоря, Вдовец. Спасибо матушке за мое счастливое детство и товарищам за острые языки.
- Да… - только и мог сказать я. - Черного Ястреба и Кровохлебку я знаю.
- Тут почти все наши в сборе, кроме Брэгаланта и Нейгарта. Нейгарт полностью оправдывает свое страдальческое имя. У него свидание с девушкой. Уже пятое, и все такое же бесполезное.
- Девушка строптива? - поинтересовался я.
- Нет, Нейгарт строптив. Он вбил себе в голову, что из нее получится элендиль. Считает, что женский пол приятнейшим образом оттенит нашу компанию.
- Да, дурень, женщина на корабле - к несчастью. Но Нейгарт сухопутен, как плуг.
- Ладно, надо пойти проведать его.
С коварным смехом Шторм и Вдовец отделились, отсалютовали и пошли в порт.
Кровохлебка с тоской во взоре провожал их спины.
- Прощайте, парни, - сказал он. - И вы, и вы. И вы. Пойду домой, в трюм. - И с мрачным видом под смешки оставшихся удалился.
Склеп раскачивался на каблуках. «Почему меня никто нигде и никогда не ждет?» - задал он вопрос. Морфион засмеялся сильнее.
- На меня сегодня не рассчитывай, - сказал он. - Мне надо провести допрос шпиона.
- Разумеется, и мне остается лишь напиться в одиночестве, - протянул Склеп.
- Ладно, я с тобой, - развел руками Пепелище. - Но прежде пойдем заберем наши железки.
- Пойдем, осрамимся на воротах, - легко согласился Склеп, и они откланялись.

Мы с Эглером остались вдвоем.

Продолжение следует

Comments

эвона как...

[den-king.livejournal.com]

значит, Владыка Ангмара набирает силушку...
хорошо, однако!

жаль, отрывки такие короткие. только-только нарастает напряжение - и конец серии... >:-/
За что в своё время бурчал на "Наруто". К счастью, крамольная мысль смотреть его в реальном времени по ТВ никогда не посещала. Скачал очередную сотню серий - и смотри по десять за ночь. ;-Ъ

Re: эвона как...

[expellearmus.livejournal.com]

Большие куски люди не читают, мне кажется. Синдром рассеянного внимания)