expellearmus002: (Головной мозг)
[personal profile] expellearmus002
По дороге остатки моего недоверия в Морфиону выветрились. Он вовсе не казался расчетливым, и я предпочел думать, что он мне все-таки друг. Словам саботажников нельзя верить - они продиктованы годами изнурительных тренировок. Мои же годы были наполнены лишь подозрениями и ложью.

Я улыбался, предчувствуя освобождение. Естественность - это добродетель, сказал будущий лорд Андуниэ.
Однако с Морфионом нельзя было быть уверенным ни в чем. Его чувства, мысли и воля жили на трех независимых палубах, лишенных сообщения. Лучше всего это виделось в его отношениях с отцом. Отчего-то я решил, что меня это не коснется.

На княжеской лестнице мы болтали об ужине, и остаток пути до ворот посвятили обсуждению преимуществ княжеской кухни. «Как они здесь готовят рыбу?» - спросил Морфион. Когда я закончил описание соусов, решетка с караулом выросла прямо перед моим носом. Я машинально толкнул дверь - она была на засове. Товарищ мой предупредительно прокашлялся.

- Заходи, Гвендокар, - сказал один из караульных. - Прощайся с другом и заходи.
- Нас двое, - ответил я, - это сын Эглерада Майтосадора с «Аранбавиба», нарунбалик здесь бывал. У князей.
- Князья могут проводить к себе домой кого угодно, - резонно ответил караульный. - Но ты не князь, Гвердокар. И здесь не постоялый двор.

Строго говоря, он был прав. Я никогда не водил посетителей. Теперь же эта преграда оказалась неприятной новостью.

- Что же мне делать? - глупо спросил я. - Моему другу негде ночевать.

…Разумеется, это был не довод. Караульный пожал плечами. Его напарник облокотился о решетку, для убедительности просунул сквозь нее руку и пошевелил кистью:

- Если бы на то была наша воля, - примирительно сказал он, - сюда ходили бы колонны посетителей. Знаешь, сколько у меня друзей в порту? Но у нас приказ. Тебе, как офицеру, должно быть известно, что это такое. Так что без обид.

Он кивнул и убрал руку. Вопрос был исчерпан. Я топтался на месте. Караульные замерли с каменными лицами людей, привыкших ко всему.

- Послушайте… - начал я, - а если бы у моего гостя был пропуск?… Или что ему там надо?…
- Достаточно было бы и княжеского слова, - невозмутимо ответил караульный. - Но у нас его нет. Зачем говорить о том, чего нет? Будить князей в этот час никто не уполномочен.
- Гвендокар, - сказал после паузы он. - Ты можешь стоять здесь до третьей стражи, но она скажет то же самое.

Тут Морфион тронул меня за рукав. Я обернулся с выражением злости на лице.

- Позови коменданта, - шепнул он.
- Может не надо? Слушать еще одну порцию нравоучений?
- Я думал, ты хочешь, чтобы мы прошли внутрь.
- Я уже не знаю, чего я хочу! Разнести тут все к морским полипам!
- Очень благонадежно. Впрочем, не у меня завтра беседа с лордом Нимразором.
- Позовите коменданта, - обернулся я к караульному. Я совершенно не представлял, что ему скажу.

Караульный пожал плечами и пошел в башню. Через какое-то время появился комендант, хрустя суставами. Я приготовился мямлить.

- Что опять? - приблизился он к решетке. Тут Морфион отстранил меня и прилип к прутьям. Он поманил коменданта, потом к моему изумлению продел руки сквозь решетку и приклонил его голову к своим губам. Что он шептал ему в ухо, было совершенно не слышно. Ужасные подозрения моментально застучали мне в висок, но прервать происходящее было уже невозможно. Я переминался позади, и каждый возглас «М-мм!» и «Э-ээ…» все более уподоблял меня стреноженному коню. Комендант в свою очередь просочился руками наружу и, притянув Морфиона за воротник, излагал свои соображения. Я очень пожалел, что поддался на морфионовы советы.

Наконец, собеседники разделились. Морфион приник к прутьям в позе окрыленного ожидания. Комендант почесал подбородок, прошелся вдоль ворот, потом приблизился к одному из караульных и в свою очередь зашептал ему на ухо. Мне показалось, что рот слушателя скривился в двусмысленной улыбке.

- Открыть ворота, - сказал комендант, махнул рукой и отправился в башню.

Створки распахнулись. Морфион подтолкнул меня вперед, одарив стражников лучезарной, наглой улыбкой.

- Что ты сказал ему? - схватил я его за локоть, когда мы оказались в центре двора.
- А ты как думаешь?
- Я тебя спрашиваю!
- Ты так спрашиваешь, словно знаешь ответ. И он тебе, вроде как, не по душе.
- Я спрашиваю потому, что надеюсь - мои подозрения не подтвердятся!
- Если ты выскажешь их вслух, я смогу тебе ответить.
- Я надеюсь, ты сказал ему не то же самое, что своему загурзану на корабле!
- Ошибаешься.
- Что?! - страшным голосом переспросил я. Из моего горла вышел каркающий звук, когда я представил, что будет думать обо мне княжеское окружение. Это было в сто раз хуже, чем сплетни на корабле, который пришел и ушел.
- По-моему очень результативно.
- Знаешь что?.. Это… Это просто…
- Ну - что просто?…
- Это подло!
- Что тебя так злит? То, что это неприглядная правда, или то, что это до сих пор не правда?
- Это просто не правда!
- Тогда почему тебя это волнует?
- Забочусь о своем добром имени!
- Мне казалось, что на фоне того, в чем замешан твой отец, о твоем добром имени здесь речи идти не может.
- Позволь это решать мне самому!
- Да ты боишься сплетен. Ай-яй-яй. Это большая слабость. Забота о сохранении лица.
- Твой отец при мне дал понять, как он относится к твоему лицу. Почему ты решил, что я должен относиться к этому иначе?
- О! - отступил Морфион. - Ну разумеется. Хочешь последовать его примеру?
- Не надейся.
- Отчего же? - Морфион уставился мне в переносицу - я помнил этот взгляд и мысленно сжал кулаки, обещая себе не поддаваться на провокацию.
- Не подходи, - процедил я.

Морфион дернул бровью. Он приблизился на три шага и положил руки мне на плечи. Я сбросил их, и он тут же сцепил их за моей шеей. Каждое мое действие ухудшало ситуацию. Я понял, что не владею собой. Морфион потянулся к моему лицу - на виду у всей караульни! - я резко оттолкнул его, и он с готовностью потерял равновесие.

Я развернулся и пошел в дом. Морфион остался лежать посреди двора. Прошло довольно много времени, прежде чем я понял, что своей волей он не встанет. Нет, он будет лежать там - на виду у всей караульни - и позорить меня. Теперь уже ничто не мешало мне двинуть ему в нос. Испортить положение, казалось, невозможно.

Я вернулся. Морфион не двигался. Я присел и тронул его за рукав:

- Вставай. Ты должен быть доволен.

Морфион не двигался. Я взял его за руку - она бессильно выскользнула.

- Чего ты добиваешься? - спросил я. Но вопрос был лишним. Он добивался, чтобы я поднял его - точно так же, как оттолкнул. Из двух видов срама я предпочел более справедливый. Пришлось поднять моего товарища - на виду у всей караульни - и лучше было не представлять, как это выглядело со стороны. Он делал вид, что не стоит на ногах. Я хотел сломать ему кости, когда вел в дом. Откровенность нашего объятия не оставила ни одного сомневающегося.

Едва мы оказались внутри, Морфион разом обрел почву под ногами.

- Зачем ты выставил меня в таком свете? - только и мог спросить я. - Что я тебе сделал?
- Только пообещай, что не проклянешь меня на месте.
- Не могу ручаться!
- Гвендокар… Неужели ты думаешь, что мне приятно издеваться над тобой? У тебя есть слабое место. Тебе важно выглядеть в глазах людей хорошим. Не быть хорошим, а выглядеть хорошим по чьей-то мерке. Понимаешь?
- Что в этом дурного? С каких это пор быть хорошим в глазах людей стало слабостью?
- Потому что мерки меняются. Ты стремишься к безупречности. Но что такое безупречность, по-твоему?
- Когда тебя не в чем упрекнуть! - отрезал я. - Разве это не очевидно?
- А кто может тебя упрекнуть? Кто будет это делать?
- Люди, которые много для меня значат. Моя семья. Ее друзья. Моя ровня.
- Отлично. Я - твоя ровня?
- Разумеется.
- А караульные? Для тебя много значат караульные?
- Нет.
- Тогда в чем дело?
- Они скажут остальным, а там дойдет до кого угодно.
- Круг опасности расширяется, не так ли?
- Что ты хочешь этим сказать?
- Только то, что как ни сужай круги значимых людей, в конечном итоге зависишь от последнего караульного.

Я пожал плечами. Ничего нового он мне не сказал.

- К чему ты клонишь? - привалился я к стене.
- Суд людей, Гвендокар. Суд людей. Ты обладаешь неким качеством или совершаешь некий поступок. Мне он кажется прекрасным, друзьям твоего отца - отвратительным, князьям Андуниэ спорным. Кто прав?
- Существует общее мнение о том, что хорошо, а что нет.
- Общее мнение - это некий стандарт?
- Нечто вроде.
- Где же он зафиксирован?
- В законе.
- Кто его писал?
- Только не надо говорить, что тоже люди, а люди меняются вместе со своими законами.
- Во-первых, в закон попадает не все. Во-вторых, именно так и обстоит дело. Закон меняется - меняется общественное мнение. Это естественно, не так ли, иначе зачем вообще нужны законы. Но ты никогда не задавался вопросом - как быть, если закон несправедлив? Можно сказать иначе - если общественное мнение несправедливо?
- В массе своей люди не ошибаются. А следить за справедливостью закона - дело королей.

Морфион прозрачно посмотрел на меня.

- Запрет на ИХ язык. Уравнивание его с языком непристойности. Что это по-твоему? Тот способ, которым мы достали вот это, - он ткнул себя в грудь, где хранился свиток, - это что по-твоему? Полное сокрытие правды - это что по-твоему?
- Я не знаю, что такое правда, - признался я. - Может, короли тоже ошибаются. Ты же это хочешь сказать - что источник несправедливости закона - несправедливость владык.
- О! - покачал головой Морфион. - Не обманывай себя. Короли не ошибаются. Их ошибка - это преступление. Ошибающийся король, переписавший закон - преступник. Запрет на язык нимерим - преступление. Сокрытие правды - преступление. Создание ошибочного общественного мнения - преступление. С точки зрения ошибки норма находится вне закона. Норма будет изменой. Поэтому я - изменник. Из-за этого, - он снова ткнул себя в грудь. - Готов ли стать изменником ты?
- Я не связываю интерес к нимерим с изменой.
- Раскрой глаза.
- Полагаю, ты преувеличиваешь.
- Ты сын своего отца, - горько констатировал Морфион. Меня это задело.
- У тебя нет ни малейшего повода подозревать меня в готовности к предательству.
- Во имя мнения окружающих, Гвендокар, ты сделаешь что угодно.
- Нет, - сказал я. - Мнение окружающих может быть правдивым. Не станешь же ты утверждать, что твои доводы на воротах - норма. Мало того - они не являются правдой. Что угодно я сделаю ради правды.
- Ты же только что сказал, что не знаешь, что это такое.
- Наступит час - я определю.
- Как? Как?

Простой ответ. Он был где-то рядом. Но я так и не ухватил его. Вместо этого я спросил:

- Зачем ты затеял этот разговор?
- Чтобы дать тебе понять одну простую вещь: чтобы тебя уничтожить - тебя надо оклеветать.

Я молчал. Это был ценный урок. Я не готов был простить его методы, но бездна, раскрывшаяся передо мной, ясно показывала - как сражаться против такого оружия, я не представляю.

- Надеюсь, ты в курсе, что изменников у нас уничтожают? - сощурился Морфион.

Я догадывался. Перспективы были черны. В моих венах моментально возник холод, такой же как тогда, при упоминании о Тху. Словно все самое страшное уже случилось.

- Гвендокар, - мягко сказал Морфион. - Если ты хочешь быть Латронильвой, если ты хочешь быть с нами - тебе надо учиться жить с этим. Идти через свою отверженность.
- Это дело времени, - сцепил я зубы. - Не у каждого были годы изнурительных тренировок. Пока же я совершенно не желаю выглядеть неприглядно.
- Отверженный всегда выглядит неприглядно. Не надо опираться на мнение окружающих. Найди другую опору.
- На что опираешься ты?
- На самого себя.

В дверной проем светила луна, вычертив на полу неровный прямоугольник. Малый кусок света в обширной черноте коридора. Я был взвинчен. Видимо, оттого на всю оставшуюся жизнь лунный свет соединился у меня с разделением мира на большое и малое, общее и личное, на территорию ясности и территорию заблуждений. Всегда лунный свет вызывает отчаянный поиск точки опоры.

- Ужина не будет, - сказал я, отделяясь от стены. - Пойдем спать, змея, пригретая мной на груди. Коврик ждет.
- Помнишь, ты поклялся не проклинать меня на месте? - спросил Морфион, бредя за мной по коридору.
- Помню, и сожалею.
- Сделанного не вернешь… Знаешь, что я говорил коменданту? Я предложил ему торговую сделку. Часть груза можно скрыть прямо на корабле и впоследствии сдать в обход общественных складов куда хочешь. Разумеется, если это не очень объемно. Например, золото. Отец возит металл…
- Будь ты проклят, Эглер! - развернулся я. Он невинно улыбнулся.
- Теперь ты знаешь, что такое правда.

Продолжение следует

Profile

expellearmus002: (Default)
expellearmus002

December 2011

S M T W T F S
    12 3
4 5 6 78910
11 12 13141516 17
18 19 20 21 22 23 24
25262728293031

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 08:35 pm
Powered by Dreamwidth Studios